Регистрация    Войти
Авторизация

» » Экономическая классическая школа


Экономическая классическая школа

Категория: Хроника / Бизнес

Экономическая классическая школаЭкономическая классическая школа.

По мере дальнейшего формирования в развитых странах мира основ рыночных экономических отношений становилось все более очевидным то обстоятельство, что государственное вмешательство в экономическую деятельность не является панацеей в деле преодоления преград в приумножении национального богатства и достижения согласованности во взаимоотношениях хозяйствующих субъектов как на внутреннем, так и на внешних рынках. Поэтому, как отметил П. Самуэльсон, вытеснение доиндустриальных условий системой свободного частного предпринимательства , способствуя разложению меркантилизма, стало одновременно исходным пунктом наступления условий полного laissez faire.

Последнее словосочетание означает требование полного невмешательства государства в экономику, деловую жизнь или, говоря по-другому, - экономический либерализм. Причем с конца XVII начала XVIII в. эта идея превратилась в своеобразный девиз рыночной либеральной экономической политики. И именно с этого времени зарождается новая теоретическая школа экономической мысли, которую позднее назовут классической политической экономией.

Классическая школа повела решительную борьбу с протекционистской идеологией меркантилистов, обратившись к самым новым методологическим достижениям науки той эпохи и развернув поистине фундаментальные теоретические исследования. Ее представители противопоставили эмпиризму меркантилистской системы профессионализм, который, по словам того же П. Самуэльсо- на, не позволял впредь советникам при короле убеждать своих монархов в том, что увеличение богатства страны сопряжено с установлением государственного контроля над экономикой, в том числе со сдерживанием импорта и поощрением экспорта и тысячей других детальных распоряжений.

Классики в отличие от меркантилистов, по существу, заново сформулировали и предмет, и метод изучения экономической теории. Так, возросшая степень мануфактуризации экономики (затем и ее индустриализации) обусловила выдвижение на первый план предпринимателей, занятых в промышленном производстве, оттеснив на второй план капитал, занятый в торговле, денежном обращении и ссудных операциях. По этой причине в качестве предмета изучения классики предпочитали главным образом сферу производства.

Что же касается метода изучения и экономического анализа, то его новизна в классической школе связана, как уже упоминалось, с внедрением новейших методологических приемов, которые обеспечивали достаточно глубокие аналитические результаты, меньшую степень эмпиричности и описательного, т.е. поверхностного, осмысления хозяйственной (деловой) жизни. Об этом свидетельствуют также высказывания Л. Мизеса и М. Блауга крупнейших авторитетов современности в области методологии экономической науки.

Первый из них, в частности, полагает, что многие эпигоны экономистов-классиков видели задачу экономической науки в изучении не действительно происходящих событий, а лишь тех сил, которые некоторым, не вполне понятным образом предопределили возникновение реальных явлений . По убеждению второго, экономисты-классики подчеркивали, что выводы экономической науки в конечном счете основываются на постулатах, в равной степени почерпнутых из наблюдаемых законов производства и субъективной интроспекции (самонаблюдения. Я.Я.

Таким образом, можно утверждать, что смена меркантилизма классической политической экономией стала свершением еще одной исторической метаморфозы в отношении наименования и назначения экономической науки. Как известно, в бытность древнегреческих философов термин экономия или экономика воспринимался почти в буквальном переводе слов ойкос (домохозяйство) и номос (правило, закон) и имел смысловую нагрузку процессов домоводства, управления семьей или личным хозяйством. В период меркантилистской системы экономическая наука, получившая благодаря Д. Монкретьену наименование политическая экономия , воспринималась уже как наука о государственном хозяйстве или экономике национальных государств, управляемых монархами. Наконец, в период классической школы политическая экономия обрела черты подлинно научной дисциплины, изучающей проблемы экономики свободной конкуренции.

Кстати, К. Маркс, с чьим именем связано введение в научный оборот термина классическая политическая экономия , исходил прежде всего из того, что классики в творчестве своих лучших, как он полагал, авторов А. Смита и Д. Рикардо совершенно не допускали ни апологетики, ни скольжения по поверхности экономических явлений. Но, по его мысли, классическая школа со свойственной ей классовой направленностью исследовала производственные отношения буржуазного общества . Данное положение, похоже, не оспаривал и Н. Кондратьев, считавший, что в учении классиков речь шла об анализе условий свободной хозяйственной деятельности только капиталистического строя.

Общие признаки классической политической экономии.

Продолжая общую характеристику почти двухсотлетней истории классической политической экономии, необходимо выделить ее единые признаки, подходы и тенденции и дать им соответствующую оценку. Они могут быть сведены к следующему обобщению.

Во-первых, неприятие протекционизма в экономической политике государства и преимущественный анализ проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения, выработка и применение прогрессивных методологических приемов исследования, включая причинно-след- ственный (каузальный), дедуктивный и индуктивный, логическую абстракцию. В частности, ссылка на наблюдаемые законы производства снимала любые сомнения по поводу того, что полученные с помощью логической абстракции и дедукции предсказания следовало бы подвергнуть опытной проверке. В результате свойственное классикам противопоставление друг другу сфер производства и обращения стало причиной недооценки закономерной взаимосвязи хозяйствующих субъектов этих сфер, обратного влияния на сферу производства денежных, кредитных и финансовых факторов и других элементов сферы обращения.

Более того, классики при решении практических задач ответы на основные вопросы давали, ставя эти вопросы, как выразился Н. Кондратьев, оценочно . По этой причине, полагает он, получались ответы, которые имеют характер оценочных максим или правил, а именно: строй, опирающийся на свободу хозяйственной деятельности, является наиболее совершенным, свобода торговли наиболее благоприятствует процветанию нации и т.д. . Это обстоятельство также не способствовало объективности и последовательности экономического анализа и теоретического обобщения классической школы политической экономии.

Во-вторых, опираясь на каузальный анализ, расчеты средних и суммарных величин экономических показателей, классики (в отличие от меркантилистов) пытались выявить механизм формирования стоимости товаров и колебания уровня цен на рынке не в связи с естественной природой денег и их количеством в стране, а в связи с издержками производства или, по другой трактовке, количеством затраченного труда. Несомненно, со времен классической политической экономии в прошлом не было другой экономической проблемы, и на это также указывал Н. Кондратьев, которая бы привлекала такое пристальное внимание экономистов, обсуждение которой вызывало бы столько умственного напряжения, логических ухищрений и полемических страстей, как проблема ценности. И вместе с тем, кажется, трудно указать другую проблему, основные направления в решении которой остались бы столь непримиримыми, как в случае с проблемой ценности 5.

Однако затратный принцип определения уровня цен классической школой не увязывался с другим важным аспектом рыночных экономических отношений потреблением продукта (услуги) при изменяющейся потребности в том или ином благе с добавлением к нему единицы этого блага. Поэтому вполне справедливо мнение Н. Кондратьева, который писал: Предшествующий экскурс убеждает нас в том, что до второй половины XIX века в социальной экономии нет сознательного и отчетливого разделения и различения теоретических суждений ценности или практических. Как правило, авторы убеждены, что те суждения, которые фактически являются суждениями ценности, являются столь же научными и обоснованными, как и те, которые являются суждениями теоретическими 6. Несколько десятилетий спустя (1962) во многом похожее суждение высказал и Людвиг фон Мизес. Общественное мнение, пишет он, до сих пор находится под впечатлением научной попытки представителей классической экономической теории справиться с проблемой ценности. Не будучи в состоянии разрешить очевидный парадокс ценообразования, классики не могли проследить последовательность рыночных сделок вплоть до конечного потребителя, но были вынуждены начинать свои построения с действий бизнесмена, для которого потребительские оценки полезности являются заданными (выделено мной. Я.Я.

В-третьих, категория стоимость признавалась авторами классической школы единственной исходной категорией экономического анализа, от которой как на схеме генеалогического древа отпочковываются (вырастают) другие производные по своей сути категории. Анализируя проблему ценности, классики, по мнению Н. Кондратьева, показали, что проблема эта включает в себя ряд хотя и связанных, но глубоко различных вопросов. Основными из них являются следующие: 1. Что такое ценность как феномен и каковы ее виды (качественная проблема)? 2. Каковы основания, источники или причины существования ценности? 3. Является ли ценность величиной и если да, то какой именно, и чем величина ее определяется (количественная проблема)? 4. Что служит измерителем величины ценности? 5. Какую функцию выполняет категория ценности в системе теоретической экономии? . Кроме того, подобного рода упрощение анализа и систематизации привело классическую школу к тому, что само экономическое исследование как бы имитировало механическое следование законам физики, т.е. поиску сугубо внутренних причин хозяйственного благополучия в обществе без учета психологических, моральных, правовых и других факторов социальной среды.

Указанные недостатки, ссылаясь на М. Блауга, отчасти объясняются невозможностью проведения в общественных науках всецело контролируемого эксперимента, вследствие чего экономистам для того, чтобы отбросить какую-либо теорию, нужно гораздо больше фактов, чем, скажем, физикам 9. Сам М. Блауг, однако, уточняет: Если бы выводы из теорем экономической теории поддавались однозначной проверке, никто бы никогда не услышал о нереалистичности предпосылок. Но теоремы экономической теории невозможно однозначно проверить, поскольку все предсказания имеют здесь вероятностный характер.

В-четвертых . исследуя проблематику экономического роста и повышения благосостояния народа, классики не просто исходили (вновь в отличие от меркантилистов) из принципа достижения активного торгового баланса (положительного сальдо), а пытались обосновать динамизм и равновесность состояния экономики страны. Однако при этом, как известно, они обходились без серьезного математического анализа, применения методов математического моделирования экономических проблем, позволяющих выбрать наилучший (альтернативный) вариант из определенного числа состояний хозяйственной ситуации. Более того, классическая школа достижение равновесия в экономике считала автоматически возможным, разделяя закон рынков Ж.Б. Сэя.

Наконец, в-пятых, деньги, издавна и традиционно считавшиеся искусственным изобретением людей, в период классической политической экономии были признаны стихийно выделившимся в товарном мире товаром, который нельзя отменить никакими соглашениями между людьми. Среди классиков единственным, кто требовал упразднения денег, был П. Буагильбер. В то же время многие авторы классической школы вплоть до середины XIX в. не придавали должного значения разнообразным функциям денег, выделяя в основном одну функцию средства обращения, т.е. трактуя денежный товар как вещь, как техническое средство, удобное для обмена. Недооценка других функций денег была обусловлена упомянутым недопониманием обратного влияния на сферу производства денежно-кредитных факторов.

Основные этапы развития классической школы.

В развитии классической политической экономии с определенной условностью можно выделить четыре этапа.

Первый этап. Его начальная стадия приходится на конец XVII начало XVIII в. когда в Англии благодаря творчеству У. Пегги и во Франции с появлением трудов П. Буагильбера стали формироваться признаки зарождающегося альтернативного меркантилизму нового учения, которое впоследствии назовут классической политической экономией. Эти авторы резко осуждали сдерживающую свободу предпринимательства протекционистскую систему. В их трудах были сделаны первые попытки затратных трактовок стоимости товаров и услуг (посредством учета количества затраченного в процессе производства рабочего времени и труда). Ими подчеркивалось приоритетное значение либеральных принципов хозяйствования в создании национального (неденежного) богатства в сфере материального производства.

Следующая стадия этого этапа связана с периодом середины и начала второй половины XVIII в. когда с появлением так называемого физиократизма специфического течения в рамках классической школы меркантилистская система подверглась более глубокой и аргументированной критике. Физиократы (особенно Ф. Кенэ и А. Тюрго) значительно продвинули экономическую науку, обозначив новое толкование ряда микро- и макроэкономических категорий, хотя их внимание почти целиком было сосредоточено на проблемах сельскохозяйственного производства в ущерб другим сферам экономики и особенно сфере обращения.

Итак, на первом этапе ни один представитель классической политической экономии, не будучи профессиональным экономистом, не смог достичь углубленной проработки теоретических проблем эффективного развития как промышленного производства, так и фермерского хозяйства.

Второй этап. Временной отрезок этого периода развития классической школы целиком и полностью связан с именем и творчеством великого ученого-экономиста Адама Смита, чье гениальное творение Богатство народов (1776) стало особым и наиболее значительным достижением экономической науки всей последней трети XVIII в.

Его экономический человек и невидимая рука провидения смогли убедить не одно поколение экономистов в естественном порядке и неотвратимости независимо от воли и сознания людей стихийного действия объективных законов. Во многом благодаря ему вплоть до 30-х гг. XX столетия как классики , так затем и неоклассики верили в неопровержимость положении о laissezfaire - полном невмешательстве правительственных предписаний в свободную конкуренцию.

Классическими по праву считаются и открытые А. Смитом (по материалам анализа булавочной мануфактуры) законы разделения труда и роста его производительности. На его теоретических изысканиях в значительной мере основываются также современные концепции о товаре и его свойствах, деньгах, заработной плате, прибыли, капитале, производительном труде и др.

Третий этап. Хронологические рамки этого этапа охватывают практически всю первую половину XIX в. в течение которой в развитых странах мира (прежде всего в Англии и Франции) состоялся переход от мануфактурного производства к заводам и фабрикам, т.е. к машинному, или, как говорят, индустриальному, производству, знаменующему свершение промышленного переворота. В этот период наибольший вклад в сокровищницу классической школы внесли называвшие себя учениками и последователями А. Смита англичане Д. Рикардо, Т. Мальтус и Н. Сениор, французы Ж.Б. Сэй, Ф. Бастиа и др. И хотя все эти авторы, следуя своему кумиру, главной в экономической науке считали теорию стоимости и так же, как он, придерживались затратной концепции (в соответствии с которой происхождение стоимости товаров и услуг видели либо в количестве затраченного труда, либо в издержках производства), тем не менее каждый из них оставил в истории экономической мысли и становления либеральных рыночных отношений довольно заметный след.

Например, Ж. Б. Сэй явился автором одной из самых одиозных в классической школе концепций, получившей название закона рынков или просто закона Сэя . Этот закон более 100 лет разделяли вначале классики , а затем и неоклассики потому, что в основу рассматриваемой с его помощью проблематики равновесия между совокупным спросом и совокупным предложением, обеспечивающего в условиях колебаний конъюнктуры рынка тот или иной уровень реализации общественного продукта, и Ж.Б. Сэй, и его единомышленники вкладывали, по сути, следующее смитовское положение: при гибкой заработной плате и подвижных ценах процентная ставка будет уравновешивать спрос и предложение, сбережении и инвестиции при полной занятости.

Другой исследователь, Д. Рикардо, более других своих современников полемизировавший с Л. Смитом и при этом полностью разделявший взгляды последнего на природу происхождения доходов главных классов общества , впервые выявил закономерную в условиях свободной конкуренции тенденцию нормы прибыли к понижению . разработал законченную теорию о формах земельной ренты. Ему также принадлежит заслуга одного из лучших для того времени обоснований закономерности изменения стоимости денег как товаров в зависимости от их количества в обращении.

В трудах Т. Мальтуса в развитие несовершенной концепции А. Смита о механизме общественного воспроизводства (по Марксу, догма Смита ) выдвинут (вопреки господствовавшей тогда точке зрения об участии классов в хозяйственной жизни) оригинальное теоретическое положение о третьих лицах , в соответствии с которым обосновывается обязательное участие в создании и распределении совокупного общественного продукта не только производительных , но и непроизводительных слоев общества. Кроме того, этому ученому принадлежит не потерявшая и в наше время свою актуальность идея о влиянии на благосостояние общества численности и темпов прироста населения та самая идея, которая была положена им в основу первой в истории экономической мысли теории народонаселения.

Четвертый этап. На этом завершающем этапе во второй половине XIX в. доминировали труды Дж.С. Милля и К. Маркса, всесторонне обобщивших лучшие достижения классической школы . Как известно, в данный период уже началось формирование нового, более прогрессивного направления экономической мысли, получившего впоследствии название неоклассической экономической теории . Однако популярность теоретических воззрений классиков оставалась весьма внушительной. Причиной тому в значительной мере было то, что последние лидеры классической политической экономии, будучи строго привержены положению об эффективности ценообразования в условиях конкуренции и, осуждая классовую тенденциозность и вульгарную апологетику в экономической мысли, все же, говоря словами П. Самуэльсона, симпатизировали рабочему классу и были обращены к социализму и реформам.

В завершение необходимо отметить, что в России, несмотря на определенные за последние годы подвижки в части устранения литературного голода посредством издания трудов эконом истов-классиков, достигнутые результаты, увы, не вызывают оптимизма. Дело в том, что изданный в 1991 и 1993 гг. тиражом 10 тыс. экземпляров двухтомник Антология экономической классики это по существу единственное по разделу классическая политическая экономия подспорье для российских экономистов в настоящее время. В Литологию в полном объеме включена только одна работа классиков книга У. Петти Трактат о налогах и сборах (последнее издание было в 1940 г. тиражом 10 тыс. экз.). А знаменитое Богатство народов Адама Смита представлено только в первых двух книгах из пятикнижия великого ученого (последнее издание было осуществлено в 1962 г. тиражом 3 тыс. экз.). Со значительными сокращениями (всего шесть глав) в двухтомник включена и главная работа Д. Рикардо (последнее издание было в 1955 г.). Еше одна библиографическая редкость Опыт о законе народонаселения Т. Мальтуса (в последний раз издавался в России в 1868 г.) хотя и включена в Антологию , но, как известно, это первая и не основная разработка данного ученого. В то же время до сих пор изданными в последний раз шрифтом с буквой ять остаются труды таких авторов классической политической экономии, как Ж.Б. Сэй (М. 1896), Ф. Бастиа (М. 1896) и Г. Кэри (СПб. 1869.

Экономическая теория.

скачать dle 11.3
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.